Эта сессия отметилась совершенно неподражаемыми названиями треков. Впрочем, о процессе наименования тут дальше идет отдельный рассказ. Упомяну здесь лишь, что в этот раз проблема с названиями была решена почти мгновенно.
Наверняка стоит посмотреть расположение планет, потому что я даже не знаю, за что еще хвататься с точки зрения понимания истоков нашего вдохновения в этот день. В последующий месяцы и годы я пробовал не раз нащупать и оседлать эту волну. Ничего не нащупалось и не оседлалось. Одно я знаю точно - пробовать надо в марте - ближе к международному женскому дню. Но мы же зачастую пропускаем это время в других заботах.
"Открой свой люк!" - рекомендуют Климковский и Колесников...
На стене открылись люки.
Не пугайтесь, это - Климковский и Колесников
... или мы его откроем со своей стороны сами!
Никто не знает, но с поры "Осколков" мы с Игорем пробовали еще дров наколоть. Мы собирались где-то числа 13 февраля. Но ничего из того не вышло. Расползлись глубокой ночью не записав ни одной минуты скрежета. Даже не включали магнитофон.
Чем занимались? А фигней разговаривали о гармониях и композиционных принципах, по которым музыка строится, но ничего не построили. Даже строить не начали ( отсюда вывод : умничать вредно ) и Игорь, погружая в такси свой страшный синтезатор Kurzweil PC361, выглядел раздосадованным. Да и я не лучше был.
Поэтому, когда мы вновь собрались мутить чайную гущу, я уже никому не позволил умничать в моем присутствии про гармонии всякие, да про правила композиции - болтовню заменил практическими упражнениями.
На самом деле, нам удалось (нет, не сразу, конечно) синхронизировать ритмику Korg TRITON Extreme и Kurzweil PC361. И тут нас понесло. Ритмические паттерны из обоих инструментов складываясь образовывали такие хорошие, плотные конструкции, на которые мелодии и фразы начали сами сбегаться, слетаться, сползаться из каких-то невидимых лазов в завесе отделяющей наш бренный мир от запределья - только успевай ловить...
И мы ловили.
Наловили два ведра часа чистого экспериментального студийного улова. Ну, а в пересчете на земные часы убиенного времени уже и полночь миновала. Игорь, погружая в такси свой страшный синтезатор Kurzweil PC361, выглядел довольным. А я был еще довольнее, потому, что (ведь сразу это никак не поймешь точно) предчувствовал, что оттянулись как надо - будет что послушать.
У меня ушло немало времени на окультуривание - халтура - она и есть - халтура. Пришлось резать, фильтровать шумы, склеивать фрагменты, компрессировать выпады... всего не перечислить... один трек вообще - обратно в люк в корзину. И их осталось 15.
Как все это назвать?
Я давно уже понял, что от Игоря здесь помощи не будет. То ли дело - крутить ручки на страшном синтезаторе Kurzweil PC361, выпиливать пронзительные соло, прикидываться Раймондом Паулсом и наигрывать фортепианным звуком (который у Курцвайля от настоящего не отличишь) "рапсодии всякие"... С придумыванием названий все иначе - тут думать надо!
Поэтому я прибег к другому способу - лег спать с плеером...
И мне такого наснилось под весь этот музыкальный бред... Как страшный острозаточенный нос ледокола вплыл в студию через люк на стене и словно консервный нож вскрыл мне обитель мозга, что бы доставить туда е-мэйл из Атлантиды к которому прикрепленным файлом шел цветок с Плутона, на его лепестках , как на разноуровневых танцполах Нео и Агент Смит зажигали свой данс-сет для устаревших DOS-овских программ, коды которых компьютерным шрифтом ядовито светилась на плоскости лепестков цветка и сливались в его ствол, как в стремительный тоннель, по которому текло само Время, но в другую сторону - вверх - и потому все циферки и буковки растворялись в потоке по которому плыл Альберт Эйнштейн с резиновым молоточком - им Альберт отстукивал азбуку Морзе по стене этой трубы, в которой отражалась красная марсианская пустыня...
В какой-то момент я проснулся... собрал остатки сознания и наконец понял - я забыл закрыть люк.
Сняв наушники я подошел к стене, нащупал невидимый провал в пространстве, еще раз оглянулся на плеер, наушники, слежавшуюся подушку, мерцающие огоньки на панели синтезаторов и ... протиснулся в отверстие. Когда я был там уже по-пояс, я почувствовал легкий, но подхватывающий поток, который увлекал за собой. И чем меньше меня оставалось в темной студии, тем легче и невесомее становилось то, что что уже покинуло привычный мир - оно растягивалось все сильнее и интуитивно угадываемое отверстие люка было уже так далеко, что я стал о нем забывать - поток устремлял меня в неизвестном направлении, которое было не одно, а сразу все - я наполнял собой окружающее пространство, сливался, растворялся в нем, а оно - во мне, и уже не было понятий "назад" или "вперед" - все вокруг было бесконечно-далеко и одновременно настолько близко, что достаточно было мысли, что бы коснуться и слиться с этим, стать этим, стать всем, "но зачем?" ... мне ничего не было нужно ... не было нужно ничего ... кроме имен ... имен композиций, которые я все никак не мог придумать сам.
Когда я это осознал, что-то вспыхнуло яркой точкой в перламутровом переливающимся своде. Одной мысли хватило, что бы стать этой точкой-искоркой - я превратился в нее, а она - в меня, и тут же я почувствовал, как легкий, но стремительный поток подхватил меня, как осенний листок - я был листком, на листке были какие-то буквы, но я не успел их тогда прочитать, потому, что в этот момент я выпал из люка на пол. Рядом лежали наушники, провод от них тянулся куда-то вверх, выше, выше... я осторожно потянул за него и с матраса на меня съехал плеер - я просто упал с дивана. Пришлось поправить матрас, запихать одеяло в пододеяльник, взбить подушку... под подушкой обнаружился скомканный листок бумаги, очень похожий на жухлый осенний лист. Я разравнял его и с трудом разглядел на нем 15 корявых строчек... в этот момент что-то тихо хлопнуло о стену, как-будто закрылась форточка...
Стена была совершенно гладкая, без малейшего намека на скрытый потайной ход. Я еще раз посмотрел на бумажку - она не пропала, но я все равно постарался запомнить эти 15 строчек - вдруг утром их уже не будет - в люк засосет, взял синий фломастер и обвел на стене это странное место.
Андрей Климковский,
21 марта 2011
